Их сущность — кривые зеркала

«Формально представляя в Европе нас с вами, эти люди существенно подбавили красок и в усредненный портрет «дикого россиянина», отчего лишний раз подумаешь, стоит ли в Европе так представляться», — написал Сергей Митрофанов об известных «высокооплачиваемых мерзавцах».

Опыт и эффекты заложничества

Возвращение России в ПАСЕ и Совет Европы вызвало шок как у глубинных отечественных либералов (раз есть глубинный народ, то, наверное, есть и глубинные либералы), так и у элит постсоветских стран, находящихся с Россией в конфликте. В первую очередь в Украине, конечно, но, скорее всего, точно такие же настроения и у Грузии, Прибалтики и Польши. Общее мнение (и тех, и этих) — нас предали. Всем вспомнилось аналогичное предательство стран демократического Запада Чехословакии и трагические итоги умиротворения Гитлера. Многие известные публицисты (Портников, Подрабинек etc.) до предела обострили проблему, пророча антилиберальный Апокалипсис.

«В огне кремлевской политики в России сгорают институты демократии, цивилизованное законодательство, надежды на свободу и оставшиеся с былых времен недостроенные конструкции правового государства», — написал Подрабинек. «Это демонстрация неспособности современного Запада противостоять силе, которая игнорирует международное право, и неготовности это право защищать», — вынес вердикт Портников. «Де-факто Совет Европы и ПАСЕ сломали режим европейских санкций», — заметил Александр Морозов. «Капитуляция ПАСЕ состоялась. Увы, при активной поддержке многих российских правозащитников», — констатировал Ян Рачинский («Мемориал»).

Расстраиваться и действительно есть от чего. Не только от того, что повсеместно создалось впечатление — впрочем, не без помощи коллективных галлюцинаций медиа, — что Кремль успешно взломал многие линии обороны либерального Запада, а начальник мира и верховный арбитр Дональд Трамп ему в этом еще и существенно подыграл. Но и от того, что между нами и Западом, нами и Европой, между ненормальным, и, как нам кажется, нормальным, разместился дополнительный вражеский редут из «представителей России» на европейских площадках. При этом символическая дорога в Европу для вменяемых россиян стала не только не короче, а много длиннее. Да и на ней комфортно разместились плохие люди, попросту говоря, высокооплачиваемые мерзавцы.

 

Недостаток не в деньгах, а в людях и дарованиях делает государство слабым (Ф. Вольтер).

 

«Попросту говоря, высокооплачиваемые мерзавцы» не риторический оборот, сделанный в горячке полемики, не метафора, а объективная характеристика. Нам не очень понятно ни что это за люди (откуда взялись), ни в чем заключается сама идея «представительства России». То есть имеют ли эти люди, якобы представляющие Россию, свои индивидуальные точки зрения и мировоззрение, или же они просто размноженный Путин. Тогда зачем нам делегация? Спрашивают ли они кого-нибудь о том, что им говорить и делать в ПАСЕ или где-либо еще? Или, может быть, там достаточно одного робота, магнитофона или «органчика».

Руководит ими Петр Толстой, который наговорил за свою карьеру телеведущего столько лизоблюдского (по отношению к сомнительной политике России), антиевропейского и фашистского, что это не оставляет никаких сомнений в плодотворности дискуссии с возглавляемой им делегацией. Но и другие не лучше. Либо они являются яркими представителями правящей «Единой России», прославившейся и одобрением губительных контрсанкций, и ограблением пенсионеров, и «законами подлецов и глупцов». Либо каждый добавил еще кое-что от себя, чтобы их случайно не заподозрили в нелояльности.

Как, например, возвернувшаяся из США Ирина Роднина, которая однажды сравнила чернокожего президента Обаму с обезьяной. Поскольку сама она у нас — белый плантатор! Или бывший сотрудник КГБ СССР Николай Рыжак, прославивший себя инициативой присвоить ветеранский статус участникам ввода войск в Чехословакию в августе 1968 года. Или Вера Ганзя, депутат от КПРФ Новосибирской области, где коммунисты как раз развернули грандиозную кампанию по увековечиванию одного из величайших убийц всех времен и народов Сталина. Либо сын Жириновского (что о многое говорит). Либо откровенно «больные» люди, вроде космонавтки Елены Серовой, которая заявила, что «с борта Международной космической станции» она «невооруженным глазом» видела, как «рвались бомбы и снаряды на территории Донбасса и Луганска», зато не видела, откуда сепаратисты берут свои бомбы и снаряды, а также «буки».

Несомненно, диалог с этими людьми доставит немало приятного европейцам, хотя и непонятно, какой может быть с ними консенсус. Но хуже всего, что, формально представляя в Европе нас с вами, эти люди существенно подбавили красок и в усредненный портрет «дикого россиянина», отчего лишний раз подумаешь, стоит ли в Европе так представляться.

Ужасно, когда представители становятся выразителями, а кривые зеркала сущностью. Тем не менее, если «предательство Запада» отдает либеральную оппозицию России на растерзание неототалитаризму, то и «принципиальность Запада» рвет жизненно важные коммуникации и тоже как бы не приближает открытие второго фронта. Выбор из двух позиций — додавливать Европе и Западу в целом путинскую Россию или вступать с ней в воспитательные переговоры — не кажется столь простым, как это мнится принципиальным критикам режима. Обе работают с эффектом заложничества. Обе поэтому нечестны и ущербны.

Как заметил профессор Тегеранского университета Фоад Изади (естественно, по поводу ситуации на своей родине), «задача санкций — вызвать недовольство простого народа в расчёте на то, что в ответ люди выйдут на улицы и свергнут правительство». Так и санкции Запада в отношении России и исключение ее с переговорных площадок тоже были призваны создать некие невыносимые условия, которые, по идее, должны были подвигнуть низы на сопротивление, а верхушку — на либеральные перемены. Однако если иранская элита в результате трамповских психологических атак лишь начинает усиленно обогащать уран с предсказуемым негативом для региона, то и российская элита спускает эту «невыносимую легкость бытия» на население, находящееся у нее в заложниках, которое вместо того, чтобы разогнать такую элиту, предпочитает фашизироваться, озлобляться и звать из гроба Сталина.

А фашизация и коммунизация России — явно не тот результат, на который следует надеяться либеральной оппозиции.

Приходится согласиться с тем, что хорошей политики в отношении России сегодня попросту нет и не будет (пока), а пугающее мировое отступление либералов связано не столько с наступлением путинизма, мутным Трампом, состоянием мировых финансов или наплывом мигрантов, сколько с естественным реверсом либеральной волны. Она прошла свой пик в прошлом двадцатилетии и в конце концов разбилась о берег усложняющейся реальности. А на обратном пути эта волна встретилась с двигающимся в попутном направлении Путиным, что, впрочем, не означает, что он теперь руководит всем океаном. Им всего лишь по пути до следующего хода либеральной волны, которая опрокинет как щепку и его, и, может быть, всю заскорузлую Россию. Иначе и быть не может.

Но нам, видимо, следует отказаться от тоскливых ожиданий армий-освободительниц, переосмыслить установки, цели и способы и начинать ковать победу собственными силами изнутри. Как показывает исторический опыт, в будущем в победителях окажутся те, у кого было собственное Сопротивление.

Сергей Митрофанов