Секрет под­лин­но­го мужества

«Комплекс безмозглой военщины очень прочно вбит в память моего поколения. Мы не сразу поняли, в чем подлинное мужество мужчины. Что иногда «защита родины» означает борьбу со своим государством. Или смелость оказаться в одиночестве, в тени «народного единства» — вспоминает Александр Хоц.

 

«Единственное средство сделать народ добродетельным — это дать ему свободу; рабство порождает все пороки, истинная свобода очищает душу» (П. Буаст).

 

День мужского послушания

23 февраля — не вызывает у меня особых школьных воспоминаний. «Женский день» помнится лучше.

В марте мальчики нашего класса скидывались по нескольку рублей и шли в галантерейный магазин искать дешевую бижутерию для подарка. Помню нашу кодлу, склоненную над прилавком, где разложены цепочки, кольца, брошки, в которых мы мало понимали. Наугад выбирали какой-нибудь кулон с камнем «под янтарь», чтобы разложить 15 штук по партам — с поздравительной открыткой.

В феврале девочки отвечали таким же формальным образом, — хотя я уже не помню, что они нам дарили (носки или ремешки для часов?) Никакого идейного смысла мы в эти дни не вкладывали. Это был праздник гендера — в чистом виде.

Если ты мальчик, то автоматически — «защитник отечества» (автоматы, танки, самолеты красовались на открытках). Что ты защищаешь — не входило в тему праздника.

Отечество хотело только одного: защиты, службы, подвига, а не понимания собственной природы.

Мощные ракеты на открытках (напоминающие пенис государства), которые дарили нам девочки 9-Г класса, создавали образ силы, обладания, но не интеллекта.

Этот комплекс безмозглой военщины — очень прочно вбит в память моего поколения. Мы не сразу поняли, в чем подлинное мужество мужчины. Что иногда «защита родины» означает борьбу со своим государством. Или смелость оказаться в одиночестве в тени «народного единства».

Для меня милитаризм — противоположен идее мужества.

Как правило, в строю легче отключаются мозги и «защитник» (чего-либо) лишается собственной воли (если не личности).

«Быть под началом у старшин хотя бы треть пути, потом могу я с тех вершин в поэзию сойти» — писал Семён Гудзенко. Личность для него — продукт армейской обработки.

В такой авторитарной стране, как Россия, любая воинская мифология — это путь к подчинению новых поколений. На идеологии «служения» и самоотречения — держится империя.

Не случайно мир русских мужчин — так алкоголичен, агрессивен и фрустрирован. Это глубоко несчастный, несвободный мир, основанный на подчинении тупому начальству, потому что отрицательный отбор — закон российского режима.

Структура властных отношений, насилие и мат (когда «низы» посылают начальство «на ху*», а начальство «еб*т мозги» подчинённым) — естественная часть русской жизни (в которой армия и зона — модель всего общества).

И наоборот, высшее мужество в этой стране — это выбор одиночек. Потому что настоящее
отечество — это ценности, а не государство.

Если родина сходит с ума и начинает гадить миру, то защищать её — совсем не мужское дело. Иначе «защитник отечества» становится его подельником.

Снова вспомню, что в Берлине стоит памятник графу Штауффенбергу, который пытался покончить с главой режима. Точный образ патриота своей родины в годы преступной политики.

Еще я вспоминаю фотографии с Майдана (как раз в феврале его годовщина), где окровавленные люди с голыми руками выходят против вооружённого до зубов «Беркута». Вот образ настоящего защитника отечества, о котором надо рассказывать школьникам.

Александр Хоц