Путь к коммунизму: расстрелы и голод

«Только массовые расстрелы могли заставить функционировать изначально разложившуюся и коррумированную советскую номенклатуру, только голодная смерть и оправка в каторжные лагеря многих миллионов крестьян и рабочих могло обеспечить ресурсами», — написал в своем блоге Евгений Ихлов.

Об оправданной жестокости тов. Сталина или вновь к загадкам 22 июня

Из главных «загадок советской истории» (точнее, противоречивости советской мифологии) важное место занимает вопрос: как мог Иосиф Виссарионович верить Гитлеру, если у тов. Сталина на столе был чуть ли не весь «План Барбаросса»? К другой загадке относится: почему Сталина, который беспощадно расстреливал коммунистов и чекистов, и морил голодом крестьян, больше всего любят коммунисты, чекисты и внуки этих крестьян?

Зададимся вопросом: почему Сталин не доверял и даже грозился расстрелять отважных советских разведчиков, непрерывно сообщавших ему не только о подготовке нападения Гитлера, но и даже точную дату?

И если мы будем исходить из сталинской логики, то поймем, что он был совершенно прав. Дело в том, что Иосиф Виссарионович был не только социопатом в стадии психопатии (в переводе с языка криминологии — был умеющим, обворожительным серийным убийцей), но и параноиком и конспирологом. И, исходя из своей логики, искренне считал тех, кто весной 1941 года предупреждал его о «22 июня», либо бездарями и халтурщиками, по своей глупости заваливающих центр дезой, либо перевербованными провокаторами.

Но немного отвлечемся на сталинскую жестокость вообще. Когда ровно 4 года тому назад я разрабатывал для «Конгресса интеллигенции» концепцию общественного трибунала над сталинизмом (реализовались только общественные слушания по довоенным сталинским агрессиям, прошедшие 30 ноября 2015 — в 76-ю годовщину нападения на Финляндию), то для меня очень важным было понять изначальное наличие преступного умысла.

Потому что если исходить из того, что победа СССР в войне с Гитлером и последующее превращение в атомную сверхдержаву (уровновесившую США) было делом физического спасения значительного числа жителей СССР и мира, то есть довод, что только массовые расстрелы могли заставить функционировать изначально разложившуюся и коррумированную советскую номенклатуру, только голодная смерть и оправка в каторжные лагеря многих миллионов крестьян и рабочих могло обеспечить ресурсами и необходимую покорность населения строительство военной экономики мирового класса, и только расстрелы, отправка в штрафбаты (т. е. отложенный расстрел) сотен тысяч красноармейцев, заградотряды НКВД могли заставить их защищать людоедский советский строй. И тогда, сталинизм — это историческая вынужденность…

Говоря о сталинском недоверии к подготовке гитлеровского блицкрига, я совершенно отмежевываюсь от данных мониторинга цен на баранину (дескать, нет заготовки тулупчиков — нет подготовки к войне с Россией).

Дело в том, что Сталину не могло в голову прийти, что центральноевропейцы спасаются от холодов не тулупами (как нарком Ворошилов на зимней охоте), командирскими дубленками и ватниками, но свитерами, шерстяными носками и трикотажным шерстяным бельем (по рецепту Егера), доступными каждому солдату. А для такой экипировки нужны как раз живые овцы и бараны! И, вообще, зиму 1941-42 вермахт надеялся встретить в завоеванных городах, а не в чистом поле.

А теперь серьезно. Как возникла идея войны рейха с СССР? Кроме довода, что двух тоталитарным империям в одной Европе было тесно. Слова про Европу не случайны. «План Барбаросса» предусматривал лишь оттеснение СССР за Волгу, с оставлением Сталину Урала, Сибири (допустим, Япония бы отхватила Дальний Восток и Забайкалье — но и только) и Средней Азии.

Более того, есть апокриф, что Гитлер неофициально предлагал Сталину осенью 1941 переправить всех европейских евреев (но понимания не нашел).

Дело в том, что Гитлер очень боялся «римского разложения» победоносного рейха и для закалки воинского духа у подданных планировал вечную тлеющую войну с недобитой Россией: в «Игре престолов» — это Стража Ледяной стены, а в реальных прототипах — американский Фронтир или Адрианов вал.

Дело было так. В конце июля 1940, когда воздушный блиц против Англии («Битва за Британию») уже явно выдыхался, немецких генералам ощутимо не хотелось устраивать высадку («операция «Морской лев»): опыт больших потерь на море и неудач на суше при захвате Норвегии в апреле был слишком свеж в их памяти.

И они пришли и сказали приблизительно следующее.

Товарищ фюрер, а зачем нам проливать бесценную германскую кровь и кровь расово родственного нам английского народа? Захватывать нам Острова без надобности, как и брать под контроль Империю. Нам ведь нужно всего лишь согласие Гордого Альбиона на свободу рук на континенте. И, как мы знаем, и при Дворе, и в аристократических и консервативных кругах есть понимание такого компромисса. Как только мы сокрушим Сталина, они тут же уберут воинственного маньяка Черчилля и мы договоримся. А Сталина убрать — делать нечего: вот он еле-еле задавил финнов, которых всех в два раза меньше, чем его армия.

Как вы правильно заметили, тов. фюрер, «колосс на глиняных ногах»… После первых же наших ударов, армия из крестьян начнет разбегаться и сдаваться, а национальные меньшинства восставать… Так что распорядитесь — и мы тут планчик нарисуем…

Распоряжение последовало и старательный генерал от артиллерии Эрих Маркс стал увлеченно играть в кадета Биглера, т. е. вдумчиво рисовать стрелочки…

План был назван «Фриц» — тот самый легендарный Фридрих Барбаросса. Он предусматривал охват всей РККА в одни клещи с центром мегакотла в Припятских лесах.

В середине ноября 1940, когда провалился визит Молотова в Берлин: Сталин соглашался брать восточную Турцию и Иран с Афганистаном, но еще требовал всю Финляндию, Болгарию [а значит и Румынию, и Сербию] и Проливы, а Гитлер решил что «морда треснет».

В результате, будущий святой великомученик Атаульф Берлинский [не шучу — есть и такая икона одного из ультраконсервативных православных направлений — противовес иконам со Сталиным, Распутиным и Иваном Четвертым], велел ускорить работы и вообще проверить как идут дела. По итогам проверки артиллериста Маркса заменили на танкиста Паулюса, и план блицкрига переделали под создание трех котлов вместо одного…

Тут главное, что все блестяще удалось — в той части, где была конкретика… Конкретика завершилась выходом к Смоленску, Житомиру, Пскову и Тарту. Дальше оказалось, что у Сталина армия в два раза больше, чем предполагалось, а стрелочки дальше уже идут какие-то неконкретные…

Собственно, когда «разведка доложила точно» Сталину (между прочим, имевшему опыт участия в командовании на уровне фронтов в ходе высокоманевренной войны — бои за Царицын в 1919, наступление на Львов в 1920) эти стратегические экзерсисы в бессмертном стиле «Айне колонне марширен, цвайне колонне марширен», то его некоторый скепсис понять можно…

Гитлеровский план нападения, конечно, был. И был назначен на 15 мая. А потом, когда Сталин откровенно провоцировал партнера, поддержав (вместе с англичанами) антигерманский переворот в Белграде в конце марта 1941, вынудив Гитлера отвлечься на Балканскую операцию, был перенесен почти на 6 недель — потому что 22 июня — годовщина компьенского перемирия — счастливый день… А могли перенести еще на месяц.

Все, кто рассуждает о том, что опоздав с началом блицкрига, Гитлер не вписался в климат, забывают о двух вещах.

Первое. Как я уже отмечал только что, взяв Смоленск, Одессу, Житомир и Псков, вермахт остановился на месяц. И мог бы быть тот же самый блицкриг, но с 20 июля, но только в связи с подходом Второго Стратегического эшелона, численность окруженных армий и сдавшихся красноармейцев была бы в два раза выше, т. е. Минский котел как-бы был бы сразу объединен с Вяземским, а Уманьский — с Киевским…

Второе. Наполеон — без танков и грузовиков, пешкодралом — начав наступление 25 июня, подошел к Москве быстрее чем Гитлер к Киеву.

Видя такой инфантилизм «партнера», и помня о скоростях военных кампаний, Сталин вполне мог исходить из того, что при необходимости дату начала «Барбаросса» при необходимости перенесут еще на какой-нибудь «счастливый день».

Но вернемся к нашим не освежеванным баранам.

Что видит Сталин весной 1941 года. Сокрушив Югославия, Гитлер не просто громит англичан в Греции, он вдруг совершенно сосредотачивается на Ближнем Востоке. В мае, вскоре после неимоверного скандала с полетом Гесса, зачем то следует десант на Крит.

Сталин понимает, что если Гитлер разгромит СССР, то Восточное Средиземноморье упадет Гитлеру прямо в руки само.

Но тут Гитлер ввязывается в бои за остров Крит, не имеющий особой стратегической важности, кладет там десантников, так необходимых ему для вот-вот как бы должного начаться блицкрига.

Более того, ведь десант мог быть использован для удара в тыл англичанам, отражающим идущее синхронно немецкое наступление в Ливии.

Тут вроде понятно: Берлин дожимает Лондон, что бы принимал условия «мира между братскими германскими народами». Одновременно, германская агентура бросает прогитлеровский режим в Багдаде на англичан. И прогерманские французские части в Сирии (как их теперь называют «вишисты»), вместо того, чтобы обрушиться на британские позиции в Палестине, оттягивая «вторым фронтом» англичан от ливийских сражений, только обороняются [как раз в мае 1941 Моше Даян теряет глаз, захватывая мост через реку Литани в южном Ливане], пытаются помочь иракцам. И «люфтваффе» отправляют в Мосул, где песок и отсутствие запчастей и мастерских приканчивает авиагруппу еще до боев в иракском небе. А ведь могли направить в Дамаск или Бейрут и бомбить важнейший нефтяной терминал Хайфы…

Таким образом, как было отмечено в начале, параноик и конспиролог Сталин видит, что якобы накануне важнейшей и судьбоносной военной кампании, Гитлер сосредоточенно лезет на Ближний Восток, тратя ценные ресурсы, включая возможности техники. Ведь зная реалии РККА, поверить в то, что после боев на горных дорогах Греции, танки вермахта можно будет вновь использовать спустя считанные недели, невозможно…

И в этих условиях, заверениям из Берлина, что вермахт накоплен в Польше для того, что бы он был вне досягаемости британских бомбардировщиков, как-то начинаешь верить. А если это все-таки подготовка к нападению, то вперед и с песней — СССР сосредотачивает в два раза большую — и по технике тоже — армию, прикрытую 10 укрепрайонами (УРами). А вермахт прорывать УРы не умеет. Сколько шла осада Варшавы и Вастерплятэ? Бельгийские форты просто сдались. Линию Мажино и британские позиции на Фермопилах вермахт обходил. Но десять УРов не обойдешь…

И тут Сталин решает, что разгадал «партнера»: сейчас Гитлер договорится в турками (как бы не был ловок преемник Ататюрка Исмет Иненю, у Берлина весной 1941 огромный запас кнутов и пряников), и начнется настоящий «Drang nach Osten»…

Используя хорошую железнодорожную сеть и не встречая ни малейшего сопротивления (турки — исторические союзники Германии и ее победа вернет им величие Османской империи), вермахт оказывается в нефтяной сокровищнице Мосула, вышибая англичан из только что взятого ими Багдада и из Бастры… Вермахт в Ливане — и британцы на Ближнем Востоке в огромных клещах. И именно для обеспечения действий в Турции рейху важен Крит…

Но самое-самое главное — вермахт может идти на Южный Кавказ (в Закавказье). Не надо ломиться к Баку через хребет… И прекрасная турецкая армия поможет в этом походе-реванше. По стопам 1918 года.

Вот какой завораживающий план мог видится из Москвы. Все-таки Турция — хинтерленд (термин геополитики — область — ключевая позиция) Южной Евразии.

Сталин понимает, что лишившись Баку и получив вражескую армию, на пороге только что замученной им Кубани, он безусловно проигрывает любую оборонительную кампанию.

А выйдя на подступы к Нахичевани и Батуми, обеспечив себя нефтью Мосула, обрушив всю британскую империю, можно и «Барбароссу» начинать…

Причем отсутствие планов турецкой кампании ничего не означает. Немецкие генштабисты хвастали, что план захвата Норвегии составили за 3 дня по туристической карте (впрочем, получилась халтура — после прибытия на подмогу королевской армии английских подкреплений немецкий контингент оказался прижат к побережью и рассечен, положение спас Дюнкерк).

И тут пока германские эшелоны громыхают к Басре, Бейруту и Трабзону — время порисовать стрелочки есть.

Поэтому тов. Сталина так раздражают глупцы, тыкающие ему под нос своим «22 июня»…

Ему же наоборот надо изо всех сил не отвлечь партнеров от южного направления.

Потому что как только вермахт втянется в просторы Малой Азии, РККА ударит по им утвержденному 15 мая 1941 тоже «южному варианту» «Стратегического развертывания» (Василевского [писал], Жукова, Тимошенко): удары на Краков и верхнюю Силезию, удары на Румынию… Потому что Румыния — это не только нефть Плоешти,, но и такой же идеальный коридор на Балканы, как Малая Азия — на Ближний Восток. И — отмашка коминтерновцу Тито…

В этих условиях солдатам и офицерам вермахтам, занимающим позиции у подножья Арарата и на Голанах, останется только вспоминать как они в гимназиях проходили «Анабазис» Ксенофонта…

И не мог гениальный стратег тов. Сталин, планировавший войну (как откровенно сказал съезду родной коммунистической партии бывалый фронтовик тов. Хрущев, по глобусу), что никакого долгосрочного плана захвата мирового господства у старшего ефрейтора Гитлера не было, а были только воспоминания, как капральство кайзера рассуждало в блиндажах, как надо генералам правильно воевать…

И глубочайшее убеждение окопника Шикльгрубера, что в Генеральном штабе ничего не понимают (кое что соображают только в штабе дивизии, откуда он на велосипеде пакеты по батальонам развозил, а знакомый писарь делился последними «берлинскими» сплетнями), а ему — Провидение все подсказывает, и поэтому его военные планы — это такая компьютерная стратегическая игра, где в бой посылаются юниты, о теплой форме и необходимости сидеть, не зажигая огня в окопе, при — 20, о которых можно не думать… Как и о дорогах, которые с середины октября превращаются в грязевые каналы…

Евгений Ихлов