Безумие местного разлива

«Разлитое по обществу бытовое безумие, в каждой семье, квартале, школе, заводском цеху, городе, — вдруг стало видимо всем. Теперь оно запечатлено на экране. Это делает наш мир лучше и безопаснее, хоть и кажется что наоборот», — полагает Михаил Макогон.

 

«Не надо слушать, как растет трава, — можно оглохнуть» (Герхардт Гаупман, немецкий драматург, нобелевский лауреат).

 

Ссылки на «светлое прошлое» недействительны!

Нет ничего забавнее, как люди, наблюдая волну антиваксеров, теорий медицинского заговора и лженауки — ссылаются на светлое прошлое. Мол, вот тогда-то, доинтернетный, а особенно — советский человек в науку верил, а мудазвонов не слушал.

Друзья мои, вы не то что не представляете, вы просто забыли весь тот объем говна, который жил в головах наших соотечественников, но передавался не по оптоволокну, а в устном пересказе.

Причем, дикая дичь в интернете и физической жизни — это разная дикая дичь. Когда незнакомый вам блогер пишет про облучение вышками 5G — это просто какой-то мудак из интернета, мало ли. Когда подруга вашей бабушки — пожилая уважаемая женщина с высшим образованием, инженер, с которой бабушка 40 лет на заводе отработала, говорит что ушки ребенку надо скипидарной мазью пользовать, то советская квартира — не то место, где можно сбежать или спрятаться.

Науки в облучении 5G и скипидаре от отита совершенно поровну, но доверие к источнику совершенно разное.

Задумайтесь на одну минуту: банки, вот те самые вакуумные банки, от которых спина была как с поражения проказой, которые ставили советским людям от любой простуды, их же не полубезумные кустари выдували подпольным способом. Их делала советская промышленность. До кончины строя эта промышленность так и не освоила подгузники и прокладки, но банки она делала. Страна, чтившая научное знание, тип того, ага.

Или “синяя лампа”. Нескольким поколениям ею светили в уши. Не знахари. Врачи. Врачи с дипломами. В настоящих больницах и поликлиниках. Светили в уши лампой накаливания, окрашенной в синий цвет. Люди в белых халатах проводили процедуру тождественную заговору на воду и никто не считал, что это не ок.

Горчичники, промывание носа соленой водой, ингаляции над вареной картошкой, люстра Чижевского, обертывание свиным жиром, компрессы с чем угодно, от меда до мочи — по крайней мере, все время моего взросления этот шаманизм, на фоне которого Вуду — доказательная медицина, жил в народном сознании и рекомендациях медиков наравне с антибиотиками. А уж исключительная вера в чеснок, которым как вампира можно отогнать любую простудную заразу, главное начинить им ребенка как буженину для запекания, по-моему, жива и по сей день.

А если вам вот вообще ни разу не пихали в жопу кусочек мыла как средство от запора, то и не росли вы вовсе. Расскажите мне потом, кто вас там где трогал и какие страдания вы от того пережили.

Те самые сегодняшние родители, у которых всякая пилюля “недостаточно протестирована” и “мало долгосрочных исследований влияния на детский организм” — сами росли в атмосфере свободного медицинского творчества, где совершенно любые фантазии любых соседок, приятельниц, газеты ЗОЖ, бабушек и дедушек, дневной передачи о здоровье и ночной о тайнах кремлевской медицины, любые субстанции, в том числе промышленного предназначения, могли быть применены в любой момент и к любой части, а (особенно) полости тела, в наказание всего-то за сопли.

Нельзя ставить эксперименты на детях! Серьезно? Вот прям нельзя? Я своими глазами в нашем детском саду видел целые консилиумы родителей, обсуждавших что еще и куда можно втереть, скормить, засунуть своим детям, чтобы посмотреть что полу… пережить сезон гриппа.

Или много вы знаете сердечников старшего возраста, которые не держат всегда под рукой корвалол, валокордин, а главное — валидол. Десятки лет десятки миллионов людей каждый день сосут мятные конфеты ни на секунду не сомневаясь, что это лекарство.

О чудо-приборах по чистке энергетического поля, изготовлению живой и мертвой воды, об устойчивом мифе “кремлевской таблетки”, которая стоит годовую пенсию, зато лечит все на свете (жаль что не доживавшие до 70-ти генсеки о ней не знали) — даже разгора нет. Этот рынок процветал лет за 20 до того, как слова “инфлюенсер” и “инстаграм” с их “водородной водой” попали в русский язык. Процветал на чистом сарафанном радио.

Бытовой шаманизм, оккультизм, недоверие к уколу и слепая вера в настойку керосина на мухоморах — в голове как советского, так и постсоветского человека, причем неважно, есть у него медицинское образование и практика, это единственная настоящая религия, с преемственностью в поколениях.

Люди, увешанные красными дипломами по всей поверхности туловища, едва только представлялась возможность — вязали набедренную повязку и шли отплясывать у тотемного столба.

Единственная разница с днем сегодняшним: разлитое по обществу бытовое безумие, в каждой семье, квартале, школе, заводском цеху, городе немного свое — вдруг стало видимо всем. Оно теперь напечатано буквами на экране.

Именно это делает наш мир лучше и безопаснее, хоть и кажется что наоборот. Бабка Ефросинья из третьей квартиры, знахарка Марфа из деревни, очередь к которой надо было занимать как к онкологу, мамина подруга, эфир на ОРТ, газета ЗОЖ — всякий раз становились монополистами в деле медицинского просвещения. Не было никакого Гугла, никакого десятка просветителей на каждого большого мракобеса.

Мир, где тьма и невежество публичны, а не живут в пересказе и народном фольклоре, где дурь каждого видна — это мир, в котором с тьмой и невежеством можно бороться, где ему есть альтернатива.

Михаил Макогон