Роковое движение штурвала

«Представляете, как бы раскурочили откатные схемы Яшин, Гудков и Соболь, допущенные к документам? Какие законопроекты они поставили бы на повестку дня? Какой либеральный плацдарм могли бы организовать в километре от Кремля?», — спрашивает Виктор Шендерович.

Штопор

Самолет, вошедший в штопор, живет по своим законам — каждая следующая секунда его полета обусловлена инерцией предыдущей секунды, а не планами экипажа. А уж о том, что самолет этот, согласно расписания, вылетал когда-то в какую-то прекрасную страну, а вовсе не в сторону этой стремительно приближающейся тундры, — на этапе штопора вспоминать уже совсем поздно.

Тяжелый идиотизм поздней российской власти (включая сегодняшнее тяжелое винтилово кандидатов в Мосгордуму), ежесекундное увеличение угла падения — это уже не ошибка тупоумного чиновника или группы неадекватов, а (увы нам) — естественная логика развития ситуации.

Роковое движение штурвала случилось семь нет назад, в день разгрома Болотной: путинский (уже тогда малолегитимный) строй бесповоротно перешел в разряд полицейских режимов. Через два года, аннексией части Украины, они еще разок довернули штурвал в сторону катастрофы. Россия стала страной-изгоем.

Все дальнейшее — с бомбометанием по Воронежу, истерикой и завинчиванием гаек — было, по-своему, неизбежным. Кремлем правит инерция собственного политического прошлого, давно несовместимая не только с законом и моралью, но и со здравым смыслом.

Кажется, чего было проще: допустить на выборы несколько человек, собравших требуемые подписи? Ну, появилось бы в Москве несколько оппозиционных кандидатов — так не в Кремле же, и даже не в Госдуме… Зато какой возврат протеста в легитимное поле, какой размашистый, на глазах у мира, шаг в сторону демократии! какие пиаровские сливки можно было бы на этом собрать!

Но тяжелейшая многолетняя коррупция — содержание и фундамент путинской власти — отрезала эту возможность, закрыла эту дверь.

Их поганую логику легко понять, исходя из их целеполагания, — не просто далекого, а прямо противоположного интересам общества. Представляете, как бы раскурочили эти откатные схемы Яшин, Гудков и Соболь, допущенные к документам? Какие законопроекты поставили бы на повестку дня? Какой либеральный плацдарм могли бы организовать в километре от Кремля?

Последний вопрос, кажется, является ответом и на главную загадку: почему в Кремле не использовали очевидную возможность выйти во всем белом и высочайше исправить злоупотребления на местах? Казалось бы, чего проще: справедливый царь, плохие бояре… Сколько раз Кремль разводил миллионы лохов этими наперстками, почему было не сделать это еще раз?
А вот поди ж ты.

Видимо, паранойя носит слишком запущенный характер — личная путинская паранойя, о которой хорошо известно придворной челяди. Его неприязнь к свободе, его страх перед конкуренцией. Ужас от мысли о появлении реальной оппозиции, вместо старых проверенных клоунов с Охотного ряда. Неумение его рта выговорить слово «Навальный»…

А еще — они что-то требовали, эти кандидаты! Нет, пацаны уважать не будут, если прогнуться. Не по понятиям это…
В точности по Бабелю — «Пристав сказал: самолюбие мне дороже».

Власть, давно вошедшая в штопор, уже не могла сегодня поступить по уму. Ума там, собственно, и нет — есть инерция насилия, обусловленная десятилетиями воровства и страхом перед расплатой. Они заложники собственного прошлого. И верят только в ОМОН. И делают ставку только на силу.

Что они приближают своей носорожьей тупостью, раз за разом выбрасывая энергию протеста вон из легитимного поля — ответное уличное насилие или политический узбекистан? Не знаю. Но никакого третьего варианта впереди, признаться, не вижу.

Буду счастлив ошибиться.

Виктор Шендерович