Увертка не вывертка

«В конце концов он заставил меня появиться в военкомате вместе с очередной повесткой. Там он мгновенно снял с меня подписку о начале сборов и отправил в аудиторию, где собрались такие же несчастные для последнего инструктажа» — вспоминает Михаил Крутихин.

 

«Вернейший способ быть обманутым — это считать себя хитрее других» (Ф. Ларошфуко).

 

Как свежий капитан старого прапора обломал

Прапорщик Курчевский в нашем районном военкомате охотился на меня долгие годы. Началось с шести повесток после окончания средней школы. Я их игнорировал, пока ходил в абитуриентах. Получив седьмую, я радостно предъявил справку о зачислении в вуз и получил отсрочку. Шел 1965 год.

Потом, после института и двух лет лейтенантской обязаловки, Курчевский каждый год пытался затащить меня на сборы. Но привлечению меня к исполнению воинского долга то и дело мешали загранкомандировки, а в перерывах — хорошие отношения с горвоенкоматом, где я время от времени читал лекции о международном положении. Чтобы помешать мне увиливать от сборов, изобретательный прапорщик написал на моем личном деле черным фломастером огромными буквами «К аттестации не представлять!» Это было сделано для того, чтобы мне автоматом не присвоили очередное звание офицера запаса, которое помешало бы призыву на сборы в качестве военного переводчика.

В попытках предотвратить такое развитие событий Курчевский переводил меня по военно-учетной специальности (ВУС) из переводчиков то в военные пропагандисты, то в политработники, то в командный состав и в конце концов заставил появиться в военкомате с очередной повесткой. Там он мгновенно снял с меня подписку о начале сборов и отправил в аудиторию, где собрались такие же несчастные для последнего инструктажа.

Я вместо этого рванул в недавно оконченную аспирантуру. Там была военная кафедра, по окончании которой присваивали очередное звание. Начальник кафедры позвонил в горвоенкомат, и ему сказали: «Пусть идет к майору Орлову в своем районном военкомате, и тот все устроит».

Майор и вправду все устроил. Когда я появился в аудитории, то доложил Курчевскому, что майор Орлов приказал порвать мою подписку о явке на сборы. «А заодно, — подсыпал я соли на раны, — чтобы не получилось, что зря потратил тут у вас время, пойду проверю, не присвоили ли мне капитана».

Через десять минут я вновь возник в дверях аудитории и радостно сообщил ошеломленному прапорщику, что произведен в капитаны запаса. Лицо Курчевского и сейчас стоит у меня перед глазами.

Михаил Крутихин