Костыли в виде мифов

«Успех пропаганды говорит о том, что россияне никак не могут взять этот цивилизационный барьер — перейти от мифологического мышления к рациональному. Такое застревание далеко не первое в истории России. Возможно, в этом наша национальная особенность», — предположил Сергей Рогов.

О застревании в переходных периодах

Россия на столетие застряла в переходном периоде от доиндустриальной экономики к индустриальной, от самодержавия к демократии и от иррационального, мифологического типа мышления к рациональному.

(Сколько россиян верит в существование мирового правительства, в то что американцы не были на Луне, что за нами следят инопланетяне, что Россия в кольце врагов (причем, враги поголовно все демократии, а друзья, исключительно, диктатуры), что она — единственный светоч мира, надежда бога, антипод общества потребления и гомосексуализма?)

Революция большевиков заменила одну религию другой. Хотя исходная цель была модернистской — перейти от иррационального типа мышления к рациональному. Но помешало два обстоятельства:

  1. Само учение о коммунистическом обществе противоречило объективному знанию о человеке.
  2. Мировоззренческая культура российского социума не созрела для перехода к рациональности, люди нуждались в мифологии. И она щедро была дана идеологическим отделом ЦК. (Ломоносов превратился в российского Ньютона, Попов в Эдисона, Суворов в Александра Великого.)

«Мы не хуже других! У нас у самих все есть!» — этим враньем пытаются врачевать застаревшую болезнь исторического лузерства, ресентимента.

Действуя по приказу, можно старательно навязывать обществу ложь, но только неразвитое общество испытывает в ней потребность.

Самодостаточные люди ни в мифах, ни в гордости за свою страну не нуждаются, но в России они в меньшинстве. А большинство в них нуждается и склонно все события объяснять так, чтобы убедить себя в полноценности страны.

Наша страна не самая развитая, но и не самая отсталая. Неполноценной ее считают как раз те, кто придумывает мифы.

Российская пропаганда имеет двойственную природу. Ее причина вполне рациональна — легитимация самодержавной власти, а адресована она иррациональным людям, не способным к критическому мышлению.

Успех пропаганды говорит о том, что россияне никак не могут взять этот цивилизационный барьер — перейти от мифологического мышления к рациональному.

Такое застревание в переходном периоде, когда сосуществуют элементы несовместимого, далеко не первое в истории России. (Сколько веков язычество соседствовало с христианством в виде двоеверия?)

Возможно, в этом наша национальная особенность. Никто, кроме нас, не способен столь длительное время пребывать в переходном периоде. Это гнетущее болезненное состояние, которое организм стремится ликвидировать, либо двигаясь в сторону выздоровления, либо к смерти.

Немцы застряли в похожем переходном периоде между двумя мировыми войнами. Объем накопленной культуры и опыта не позволял им построить демократию сразу после первой войны. Отчасти, веймарская республика держалась не на стремлении немцев к демократии, а на зависимости от стран-победителей, которые уже были сложившимися демократиями. Немцы не выдержали эту двойственность и бросились назад, в объятия вождя.

А русским хоть бы что! Могут веками пребывать в межцивилизационных пространствах. Почему? У меня ответа нет.

Сергей Рогов (В сокращении.)