Шукшинские герои во власти

«Верхушка современной российской преступности и верхушка российской власти сформированы выходцами из одной маргинальной среды, не унаследовавшими от предков передаваемые из поклонения в поколение культурные коды и заменившими их преступными понятиями», — утверждает Игорь Эйдман.

 

Как известно, в людях очень многое определяет происхождение, социальная среда, из которой они вышли. Касается это и правящей верхушки. Хрущев, Брежнев, Черненко, Горбачев, Ельцин — выходцы из сельской местности. У них всех (кроме Ельцина) большая часть окружения имела такое же происхождение. Они унаследовали от предков крестьянскую психологию. Были внешне простоваты, но хитры; не блистали интеллектом, но обладали крестьянским здравым смыслом; не были злобны и агрессивны, но жестко отстаивали свои интересы.

Путин и многие близкие к нему люди (Сечин, Патрушев и т. д.) принадлежат ко второму поколению крестьян, перебравшихся в город (в роду Путина первым горожанином был дед, но отца в раннем детстве увезли назад в деревню, где он впоследствии даже успел жениться). Их родители потеряли крестьянские культурные навыки, но городская культура скорее всего осталась для них чужой. Они не могли передать своим детям в полной мере ни то, ни другое. В результате выросло новое поколение «промежуточных» людей, о которых писал еще Шукшин.

В этой маргинальной, лишенной почвы и основ среде рождались не только безобидные шукшинские чудики, но и жестокие, не ограниченные никакими культурными запретами преступники (такие, кстати, есть и у Шукшина в «Калине красной»). Чудики пытались заменить культуру, которую родители не смогли передать им в наследство, собственными фантазиями и «размышлизмами». А будущие преступники заимствовали ее у воровского мира.

Именно из них сформировалась не только верхушка современной организованной преступности (все эти солнцевские, подольские, тамбовские и т. д.), но и руководство путинского государства. Эти люди не унаследовали от предков какие-то устойчивые, передаваемые из поклонения в поколение культурные коды и заменили их преступными понятиями. Именно по таким понятиям они живут и формируют политику страны.

У Путина и его людей преступная квазикультура наложилась на свойственную «промежуточным» людям склонность к чудачествам. У преступников и чудачества — преступные, кровавые (демонстративные убийства надоевших критиков, проверка новой военной техники на живых людях в Сирии и т. п.).

 

Игорь Эйдман