Жалею, что не исполнилась мечта

«Моя цель была — вырастить в РГГУ специалистов международного уровня. Точки, на которые я обращал внимание, со временем стали ключевыми в образовании. К сожалению, реализовать тот план не удалось, не дали», — написал Леонид Невзлин.

Свободный гуманитарный университет не состоялся

Я вышел из самолета в аэропорту Ларнаки. Позади — Москва, Россия, допрос в Генеральной прокуратуре, нервные дни. Впереди — отпуск и ожидавший работы набросанный план диссертации. Я летел из Внуково, небольшим частным бортом. И несколько часов провел на земле, в самолете… Уже потом я понял, что в это время принималось решение, выпускать меня из страны или нет. Это было семнадцать лет назад…

Предполагал ли я, что больше не вернусь в Россию? Конечно, нет. Мне надо было несколько спокойных месяцев, чтобы написать работу. После этого я рассчитывал вернуться. Жалею ли я о невозвращении? Пожалуй, тоже нет. Сейчас, глядя на прошедшие семнадцать лет и путинскую Россию, могу сказать это с уверенностью.

О чем жалею, так это о том, что не исполнилась мечта. Я только-только был назначен ректором РГГУ. Для меня это было очень важно, как минимум следующие десять лет жизни я собирался посвятить развитию университета. И после отпуска, я надеялся защитить диссертацию и вернуться к управлению университетом.

У меня был план превращения РГГУ в русский гуманитарный университет международного уровня. В первую очередь, это было приглашение зарубежной профессуры, выдающихся специалистов. Например, согласился учить в РГГУ выдающийся лингвист Вячеслав Иванов, который преподавал тогда в Калифорнии. Мы обсуждали с академиком Афанасьевым, каких специалистов и откуда пригласить. Сначала речь шла о тех, кто преподает на русском языке.

Хотелось провести «омоложение» преподавательского состава. Не всех подряд, естественно. Но были засидевшиеся. Нам надо было взять лучших преподавателей из других вузов, создать им лучшие условия. Это нормальная практика.

Были планы удалить дистанционное образование. В те времена привычной уже системы дистанционного обучения не было. На тот момент это было исключительно получение дипломов людьми, которые не прошли должного обучения. Довольно «коррупционная» тема.

Я хотел внедрить в университетскую практику «цифровизацию». Был опыт федерации интернет-образования, уже несколько лет существовала «Газета.ру», так что я имел представление о «digital» и перспективах этой сферы.

Отдельным пунктом было развитие факультетов. Я хотел создать настоящий факультет журналистики, укрепить факультет. Впереди предстоял за этой бой с Бовиным. Он был старой, «известинской» школы. Обсуждать с ним, к примеру, телевизионную школу было бессмысленно. Хотел развивать и факультет психологии.

Были вопросы, связанные с выделением грантов на научные исследования для талантливых студентов и аспирантов университета.

Была большая издательская программа. В то время не хватало многих переводных вещей. Надо было их издавать. Из бытового — надо было отремонтировать столовые и туалеты, а также искоренить аренду площадей из бюджета университета.

У меня был долгосрочный план перевода университета на многоязычность. Я уверен, что многие вещи надо преподавать на языке оригинала. Главная цель была — вырастить в РГГУ специалистов международного уровня.

Сейчас я горд, что те точки, на которые я тогда обращал внимание, со временем стали ключевыми в образовании. Но, к сожалению, реализовать тот план не удалось, не дали. Да и вряд ли нашли бы себя в нынешней России специалисты международного уровня, закончившие свободный университет, построенный на гуманитарных ценностях, а не путинских скрепах.

Леонид Невзлин