Дурачились трид­цать лет

«Признать, что тридцатилетний экс­пе­ри­мент «Вся власть — мне!» за­кон­чил­ся неудачей. И начинать наконец — по европейскому образцу — строить дру­гую систему. Пар­ла­мент­скую. С пра­ви­тель­ством, которое формируется пар­ла­мен­том, а не перед президентом, и отвечает перед парламентом», — предлагает Борис Вишневский.

 

«Чтобы управлять людьми, тиран не нуждается ни в искусстве, ни в мудрости: политика, которая сводится к пролитию крови, всегда недальновидна и лишена гибкости. Она учит убивать тех, кто служит помехой честолюбию» (Ж. Лабрюйер).

 

Персоналистский режим опасен для общества!

Ровно тридцать лет назад — 12 июня 1991 года, — в России выбирали первого президента, а в Петербурге (как и в Москве) — первых мэров. Думаю, не очень многие сегодня об этом вспомнят, а вспомнить бы следовало. Тогда, 30 лет назад, очень популярными были рассуждения о том, что от парламентской формы правления — с коллегиальным принятием важнейших решений и верховенством парламента над правительством, — надо переходить к президентской. Чтобы исполнительной властью руководил один человек, единолично и быстро принимающий решения, без долгих дискуссий с депутатами. Что и было сделано: в России появился президент Борис Ельцин, в двух столицах — мэры Анатолий Собчак и Гавриил Попов. Все они до этого были парламентскими лидерами — но отчаянно стремились править единолично, полагая парламенты ненужным тормозом на пути их славных дел и реализации великих свершений.

Что было дальше, хорошо известно: через два с половиной года «война властей» закончилась разгромом представительной «ветви» и последующим поражением ее в правах. Которые до сих пор в полном объеме так и не восстановлены. И до сих пор так и мечтаем сменить «плохого» начальника на «хорошего». Не понимая, что сохранение персоналистского режима неизбежно приведет к повторению происходящего по принципу «то, что раньше нагло забирал дракон, теперь в руках лучших людей города». Потому что у любого нового «первого лица», не ограниченного никакими представительными органами, слишком велик окажется соблазн назначать верных, а не умных, давать друзьям всё, а врагам — закон, запрещать то, что не нравится, и преследовать то, что возражает.

Что делать? Признать, что тридцатилетний эксперимент ‘Вся власть — мне!’ закончился неудачей. И начинать наконец — по европейскому образцу — строить другую систему. Парламентскую. С правительством, которое формируется парламентом, а не перед президентом, и отвечает перед парламентом. В которой король не может назначить своего лакея генералом, конюшего — министром, телохранителя — губернатором, а друга осыпать золотом. Потому что нет должности единолично правящего Самого Большого Начальника.

Борис Вишневский