Сначала вершки, а потом корешки

«В Германии никто не требует установить памятник Гиммлеру на Александерплац. Возможно, есть какая-то связь между этим обстоятельством и тем, что там люди живут гораздо богаче и намного дольше…» — о красном терроре рассуждает Игорь Яковенко.

 

«Террор, возведенный в систему, есть признак слабости и выражение страха» (Д. Мадзини).

 

Апологеты красного террора

Поскольку вместе с демократией, правами человека и рынком в России отменили социологию, сегодня никто не знает настроений местного населения, ни власть, ни оппозиция. По косвенным данным можно предположить, что в стране есть большинство «равноудаленных», то есть тех, кому пофиг, и два меньшинства — протестное и путинское.

Причем, вот это новое путинское меньшинство выглядит крайне экзотично. Оно слеплено из разных, плохо совместимых кусков. Помимо традиционных кусков — части чиновников, части пенсионеров и силовиков — в него вошли какие-то постмодернистские ошметки. В этом смысле весьма любопытен состав подписавшихся под обращением с требованием восстановить на Лубянке памятник Дзержинскому.

В едином порыве вернуть в центр столицы истукан основателя красного террора слились:

  • писатель-террорист Захар Прилепин, который до 2014 года был в национал-большевистской оппозиции к Путину, а после того как Путин оккупировал Крым и развязал войну на Донбассе, Прилепин стал путинистом;
  • Леся Рябцева, склочное, безграмотное юное существо, убежденное что в России проживает 8 миллионов человек, нашедшее свое место в жизни в RT;
  • блогер Гоблин (старший оперуполномоченный Гоблин), он же Дмитрий Пучков, известный своим сортирным юмором а также своими безудержными восхвалениями в адрес Советского Союза интернет-деятель;
  • писатель Александр Проханов, главный редактор черносотенной юдофобской газеты «Завтра».

И вот по призыву этих достойных граждан на ровном месте устроена дискуссия о возврате Дзержинского. Обсуждения идут в Мосгордуме, в многочисленных комиссиях, в СМИ и социальных сетях. Коммунисты требуют вернуть Дзержинского. Советник Путина Михаил Швыдкой предложил вместо Дзержинского поставить памятник Андропову, полагая, видимо, что Путину Андропов ближе и роднее, поскольку под руководством Андропова Путин служил, а под руководством Дзержинского не пришлось. Венедиктов предлагает провести открытое голосование, устроить конкурс между Дзержинским, Андроповым, а также почему-то между Александром Невским и Иваном 3-м…

В ходе Красного террора, главным организатором которого был Дзержинский, уничтожено около двух миллионов человек.

Незаслуженно забыты организаторы Большого террора 1937-38 годов. Но эту вопиющую несправедливость неопутинисты из нового путинского меньшинства готовы исправить: писатель-террорист Захар Прилепин заявляет что очень рад памятнику Берии в павильоне «Росатома» на ВДНХ и точно знает, что для физиков-атомщиков «Берия является культовой фигурой».

В Германии никто не требует установить памятник Гиммлеру на Александерплац. Возможно, есть какая-то связь между этим обстоятельством и тем, что там люди живут гораздо богаче и намного дольше…

Ностальгия по террору в глубинах российской популяции дремала всегда, но ее пробуждение всегда вызывалось конкретными потребностями власти. В данный момент разбудить тоску по террору понадобилось Кремлю ввиду крайнего обострения ситуации внутри страны и особенно в отношениях с Европой и в целом с Западом.

Игорь Яковенко