Бриллианты окажутся бессильны

«Если ваше имя Ирод и вы избиваете детей палками, глумитесь над людьми и здравым смыслом, готовьтесь (рано или поздно) к подвалам и дырявым корсетам. Зашитые в них бриллианты вас не спасут», — предупреждает Александр Хоц.

Синица на хвосте

В России дети детям — рознь. Тут можно избивать подростков палками и тащить в автозак. («Эй, не трогайте его, ему шестнадцать!») Или можно, с точки зрения системы, отрывать младенцев от кормящих матерей. (Нечего шляться по акциям!)

Или ночью оставлять двухлетних малышей одних с открытой дверью и тащить родителей в кутузку (нам плевать на безопасность ваших чад).

Можно месяцами держать детей в камере по уголовной статье (до восьми лет) при отсутствии хоть каких-то улик. (Ни «жестов направо», ни даже налево, — но будешь сидеть все равно, пока мы читаем твою курсовую.)

Этих детей можно бить и травмировать, издеваться и травить их, можно лишать их будущего и подвергать жизнь опасности. Это ничего. Это в порядке вещей.

Но как только в ответ прозвучит: «Эй, паскудники, а ведь у вас тоже есть дети? Правда? Не хотите, чтобы с ними поступили так же?», — моментально в ответ прилетает 5 лет колонии. Наших — не тронь!

Блогер Синица отправился в клетку за слова о законе маятника.

Власть спокойно может убивать одних детей по паскудному «закону» Димы Яковлева (сколько уже умерло на родине). Может дубасить палками студентов и школьников. Может убивать ударом кулака 17-летних подростков (если ты — майор полиции, пьяный, как свинья).

Но ответные слова (не более того) о схожей судьбе для «отпрысков» системы — вызывают дикий шквал истерики и визга. («Караул, хулиганы зрения лишают!»)

Шарахаться от слов, имея за плечами горы бойцов, водометов, шокеров и дубинок, — казалось бы, чрезмерная реакция.

Но система по-своему права, предвидя мрачную судьбу. Смерть детей в подвале, с бриллиантами в корсетах, — у всех на памяти. И никакие казаки, имперское величие и армия этому не помешали.

Пушкин (сам почти подросток) прекрасно сформулировал закон этого «маятника»:

«Самовластительный злодей,
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей,
С жестокой радостию вижу».

Дело не в том, поймите, хотим ли этого мы сами (по высоким моральным соображениям), а в том, что так будет в реальности — по объективным историческим причинам.

Зверство рождает зверство; а длительное зверство — делает ответ неизбежным. Никто не хотел убивать несчастных немецких детей (даже членов «гитлерюгенда»), но бомбы над Берлином — возраст жертв не волновал. Поэтому дети Геббельса с мальчиками из «гитлерюгенда» оказались в одной могиле. И убили их — совсем не бомбежки союзников, а логика войны, развязанной отцами-нацистами.

Вся эта шваль в Кремле тоже читала учебник истории и тоже помнит о подвалах и корсетах с бриллиантами. Именно поэтому Путин упорно скрывает собственных детей, «имена-пароли-явки», скрывает внуков и их адреса. Догадываясь, чего он может ждать от благодарного народа. Он тоже читал учебник.

Именно поэтому он прячет от людей очередную бл*дь, с которой спит в кремлевской постели. А вслед за ним — насильники помельче прячут отпрысков подальше от России. Эвакуируя их за кордон — в надежде избегнуть расправы.

Это все — довольно истерично, комично и вроде бы странно. Ни один ребенок этой швали еще не пострадал. (Даже дети Чайки — откормленные, словно на убой). Казалось бы, глупо сажать неизвестного блогера за слова о законе маятника (словно заклиная тетушку Историю не воплощать слова в реальность). Но это не поможет.

Если ваше имя Ирод и вы избиваете детей палками, глумитесь над людьми и здравым смыслом, то готовьтесь (рано или поздно) к подвалам и дырявым корсетам. Зашитые в них бриллианты вас не спасут.

Да и кстати, станция московского метро в честь организатора «расправы над детьми», тов. Войкова, — никуда не делась. Почему Синице — лагеря, а Войкову — почет?

История ходит кругами. Снова «Можем повторить»?

P. S. Кстати, «проклятый царизм», в отличие от нашего трусливого режима, отправил поэта в южную ссылку, а не «впаял» за слова, как Синице, пять лет лагерей. Почувствуйте разницу.

Александр Хоц