Мозоль от приста­ль­ного взгляда

«У нас желание закрытого, полностью защищенного пространства, в котором можно отгородиться от живущих. Это жесточайший индивидуализм поднадзорных людей, мечтающих запрятаться в коробочке от чьего-то глаза, от пристального взгляда, от холодного зрачка», — посетовал Яков Миркин.

 

«Чем труднее и тяжелее обстоятельства, тем необходимее твердость, деятельность, решимость и тем вреднее апатия» (Лев Толстой).

 

Несвобода у нас — как воздух

Есть две поражающие в сердце степени свободы.

Одна из них — в Нидерландах. Окна первых и вторых этажей в старых пряничных домах, огромные, без решеток, прозрачные донельзя, с видом во внутренние комнаты до двора и сада, залитые вечером оранжевым светом, когда наружу, без опаски, как на витрину, выставляется вся жизнь — и проектируется для взгляда с улицы.

Весь внутренний интерьер, весь строй картин, книг, шкафов, фигур, организация света — всё для взгляда незнакомца с улицы. Не страшно, нет рисков, не чувствуется угрозы от прохожего человека.

Российский человек проходит мимо, заглядывает в окна, удивляется наготе и незащищенности, и мечтает: у нас бы так!

Другая степень свободы — мы. Культура многоэтажных, глухих заборов, решеток, пересекающих пространство вверх, вкось, наискосок, зарешеченных, заколоченных окон, бронированных дверей. В нас, видимо, встроен страх. У нас желание закрытого, полностью защищенного пространства, в котором можно отгородиться от ныне живущих.

Это жесточайший индивидуализм поднадзорных людей, мечтающих запрятаться в коробочке от чьего-то глаза, от пристального взгляда, от холодного зрачка. В нас поселилась страсть к офшорам, как способу забить в дупло всё то, что удалось. Заколоченный наглухо человек, сидящий в своей ракушке, как способ мыслящего бытия.

Чего хотеть? Реформации!

Медленного, с опасностями перехода — пусть даже на 50-100 лет — от решеток и закатанных в железо дверей к открытым окнам, с видом насквозь до поросшего зеленью двора.

Мучительного перехода от естественной несвободы к свободе, которую уже не замечают, потому что она есть в российском мире, как воздух.

Это не только экономика. Это больше, чем экономика. Этого не будет без экономики, которая подчинена интересам среднего класса. Экономика, сошедшая с ума только по государству — экономика прутьев и решеток, охранных систем.

Яков Миркин